ОНА. Ну, вернись, прошу тебя… Там смерть твоя тебя ждет, смертушка… Поживи еще, не помирай, не погибай, слышишь? Погибнешь там… Вернись ко мне, вернись… Иди домой, кому сказала?! Ну?!
ОН. Пошла! Пошла! Пошла! Иди, ну?…
Пыль, пыль, пыль… Исчезают оба. Будто и не было.
Третья картина.
Прошло три дня. Дело близится к вечеру.
Все то же: дом, заваленная углем кочегарка, труба, березы, белье, качели. Все то же.
АЛЯ моет пол на крылечке.
ПЕТР спускается со второго этажа. От ВАРИ.
Та вышла его проводить. Веселая, говорливая, в шелковом халате. В зубах заколки торчат. Достает их изо рта и, вталкивая в волосы, хохочет.
ВАРЯ.Эй! Э-э-эй!
ПЕТР. "Эй" зовут свиней.
ВАРЯ (смеется). Да ладно тебе, ладно… Эй!
ПЕТР. Ну, чего?
ВАРЯ. Ну ты куда пошел-то?
ПЕТР. Куда надо.
ВАРЯ. Постой. Поговори еще со мной, ну?
ПЕТР. Ну, чего?
ВАРЯ. А куда тебе надо?
ПЕТР. Работать надо.
ВАРЯ. Иструдился весь, смотри. В порошок сотрешься, гляди! Работает и работает, ты погляди! (Хохочет). Никаких сил у тебя, у бедного, не останется, смотри!
ПЕТР остановился, курит, смотрит, как АЛЯ моет пол.
Ну, чего на татарку выставился? Пусть красоту наводит, чистоту-порядок! А то совсем завшивела уже! Слышишь! Она мне говорила, что тебя Эдиком зовут! Ой, не могу, не могу, не могу я! Я ей говорю: да что же это у него будет такое татарское имя, у нормального русского мужика, ну? А она спорит: "Нет, говорит, Эдик и все!" Видишь, как себя перед тобой показывает, чтоб ты увидел, какая она у нас работящая!
АЛЯ помыла пол, вылила воду из ведра на клумбу "Слава труду!" Налила из другого ведра воды в тазик, села на крыльцо, опустила ноги в тазик. Сидит, молчит.
Ишь ты, какая она сердитая, посмотри, посмотри! Ишь ты, какая она недовольная! Ишь ты, какая она злая – глянь, глянь! (Хохочет).